Памятник вместе с музеем был торжественно открыт 18 июня 1939. Автором проекта музея выступил Василий Кричевский, а памятника – скульптор Матвей Манизер. На празднике открытия присутствовали члены правительства УССР, секретарь компартии Украины Никита Хрущев, известные украинские поэты и писатели.

Памятник Тарасу Шевченко

Однако памятники на могиле сооружались и раньше. Первым знаком стал чугунный крест (к тому над могилой стоял простой деревянный) с барельефом поэта, установили еще в 1884 году на собранные деньги друзей и родственников. Были обустроены могила, насыпали новый высокий холм, поставили металлическое ограждение. Открытие памятника состоялось 1 августа 1884, тогда же построили дом надзирателя, в которой поселился Иван Ядловский, который до самой смерти ухаживал за могилой.

Домик смотрителя

В 1923 году рабочие Городищенского сахарного завода по проекту скульптора Константина Терещенко изготовили небольшой памятник с бюстом поэта, а крест сбросили в пропасть. Торжественное открытие нового памятника состоялось  1 июля 1923. После сооружения третьего памятника бюст разместили слева от входа в музей. А обломки чугунного креста уже во времена независимости были найдены и теперь он отреставрирован и стоит с правой стороны от входа в музей.

Сейчас вокруг памятника Тарасу Шевченко растут дубки, посаженные в 1964 году по случаю 150-летия со дня рождения поэта. Когда небольшие саженцы  разрослись в крепкие деревца, еще не одну сотню лет стояли на страже могилы. Когда мы поднялись на эту гору, осень позолотила их кроны и оттого все под ними освещалось теплым золотистым светом.

Неподалеку от дубков находится большой камень, установленный в память об Олексе Горняка из Калуша, что сжег себя здесь в ночь с 21 на 22 января 1978 в знак протеста против политики русификации Украины. Перед тем, как покончить с жизнью, он разбросал на этом месте тысячу листовок, написанных им собственноручно, однако никто не прочитал ни одной из них и вообще ничего не знали об этом событии.Теперь каждый год на День Воссоединения каневчане по инициативе работников музея почитают память Алексея Горняка, возлагают цветы на место его гибели.

Шевченко музей

Рядом с памятником размещен двухэтажный корпус музея. А за музеем находится светлица копия той хаты, в которой проживал первый надзиратель за могилой Тараса Шевченко – Иван Ядловский, построена в 1991 году. Сегодня музей закрыт на реставрацию, все наше внимание после осмотра памятника и созерцания пейзажей со смотровой площадки привлекает именно небольшая горница.

20 октября 2007 мы с друзьями ступили на каневскую землю, где нашел свой покой  Тарас Шевченко. Приехали рейсовым микроавтобусом из самого Киева и уже утром оказались в Каневе, увенчанном золотыми тополями, что своими стройными кронами подпирали налитое свинцовыми тучами осеннее небо. Будто волшебным коридором с колоннады позолоченных деревьев, мы следовали вдоль береговой линии до той горы, с которой видно и Днепр, и кручи. И идя туда, где город с его многоэтажками остается позади, а серые воды Днепра медленно движутся справа, а слева вздымаются к небу свои крутые плечи покрытые лесом холмы, мысли понеслись сквозь пространство и время и события далеких-далеких лет начинают казаться совсем близкими. История оживает.

Тарас Шевченко умер 10 марта 1861 в Петербурге. Выполняя волю покойного, описанную в его «Завещании», друзья и родственники добились от властей разрешения похоронить его в Украине. Гроб выкопали из земли и поставили на особые рессорные дрожки, накрыли красной китайкой. Из Петербурга в Москву гроб везли поездом из Москвы в Киев – на дрогах, запряженных лошадьми, а из Киева в Канев – пароходом «Кременчуг». 20 мая пароход прибыл в Канев и гроб положили в Успенском соборе, где она находилась два дня. Здесь по Тарасу Шевченко отправили панихиду, а 22 мая его похоронили на Чернечей горе, построили кирпичный склеп, насыпали высокий курган, обложили его камнями, а над ней поставили деревянный крест.

Канев из Днепра

Сейчас восстановили тот путь, по которому везли Кобзаря с его последнего жилища. Каждый год в день перезахоронения поэта 22 мая тем путем идут его сторонники. А большой поход с хоругвями, знаменами, портретом поэта идет по центральной дороге от Успенского собора вдоль Каневских гор на вершину Тарасовой горы. В этот день устраивают многочисленные выставки народных умельцев Каневщины и Черкащины.

Каневская ГЭС

Во время паводка вода заливала подножия Каневских гор и доступ к Тарасовой могиле затруднялся. При строительстве Каневской ГЭС в 1968-1969 годах земснарядами «гидромеханизации» была сооружена дамба высотой три-четыре метра. В начале семидесятых годов по этой дамбе началось строительство бетонной дороги и тротуаров. Строительство вело Управление механизированных работ «Днепро».

Лестницы на Тарасову гору

В 1977 году строительное управление «Днепрострой» построило грандиозные гранитные ступени от подножия Тарасовой горы к ее вершине. До этого было 365 деревянных ступенек, а на смену им встал 340 гранитных. Пройдя 108, попадаем на площадку «Лилея». Его центральная часть украшает красивый фонтан, вокруг – сказочно зелено-желтые одеяния могучих деревьев. На площадке установлены скамейки, где можно отдохнуть перед началом подъема и полюбоваться красотой природы.

Преодолев 340 ступенек, попадаем на верхнюю территорию со смотровыми площадками. Отсюда видно очень далеко. Посмотреть и Днепр внизу, и острова, и путь, по которому шли вдоль берега, и бесконечное, кажется, скатерть с пестрит леса, который тянется до самого горизонта и даже тонкую светлую полоску плеса Каневского водохранилища где у самой линии горизонта. Здесь же находится и курган с величественным памятником на нем. К нему ведут еще 43 ступеньки.

Как бы то ни было, но магичность появления реки ощущается и без знания легенд. Ее бурные воды завораживают взгляд, так завораживают, что уже ничего вокруг не замечаешь. Глядя на реку, а не под ноги, становлюсь на подвесной мостик – и гепаюсь на спину, не успев оглянуться, еще и плыву пару метров его скользкой поверхности. Останавливает меня  железная сетка, крепко натянутая под перилами. Какая умница предусмотрела возможные жертвы – ведь, если бы не было этой сетки, я бы купалась в Пруте. И что-то мне подсказывает, что шансов на всплытием я бы не имела. Виктор в шоке:

- Ну ты даешь! Я уже думал, что еще может произойти? С одной стороны трасса, с другой – железная дорога, никаких неожиданностей, потому что вокруг люди и цивилизация! А ты и тут чуть не убилась! Или чуть не утонул? ..

В принципе, существенной разницы нет. Я сама не могу прийти в себя, и поэтому уже преодолеваю мостик, крепко держась за железный провод перил. К счастью, это было наше последнее происшествие в этом походе. На трассе мы почти сразу поймали автобус, отправлявшийся в Франик, мокрые и вонючие влезли рядом с приличными людьми, предварительно положив рюкзак до багажного отделения, и без всяких приключок доехали до железнодорожного вокзала. Времени до поезда оставалось еще много, поэтому мы успели нагуляться древним городом, осмотреть его центр, пообедать и переодеться в сухую чистую одежду.

Наблюдая из окна поезда, как отплывает назад Ивано-Франковский вокзал, мы уже чувствовали и легкую ностальгию по величественными хребтами и мрачными лесами, и светло-печальную радость, что выбрались из них таки живыми и здоровыми, и твердую убежденность, что вернемся в опасные, но такие заманчивые горы еще не раз.

Здесь же находится и переезд через железную дорогу. Нам и в этом отношении повезло: только подошли к колее, как раздался предупредительный свист паровоза. Виктор говорит, что это удача – поезд ходит дважды в сутки. Колея игрушечную изгибается широким полукругом, давая нам возможность наблюдать, как веселый маленький поезд из четырех вагончиков стремительно вылетает из-за поворота, кричит в ответ на мое махание рукой, и змиисто скрывается за следующей горой. Миновав переезд, оставляем дорогу – здесь можно срезать через висячий пешеходный мостик вдоль Прута. Приняв в себя дождевые воды всех близлежащих речушек и ручейков, Прут грозно катит желтые мутные волны, ревет и рокочет, вергаючы камней. Полоса реки – как финишная лента. Мы ее почти пересекли. Почти … А пока остается еще несколько секунд до последнего приключения, стоит привести одну легенду, которая объединяет начало и конец нашего туристического маршрута: Черногоры и Прут. А, точнее говоря, сердце Черногорского хребта Говерлу и одну из самых бурно карпатских рек.

Происходило это с незапамятных времен. Давным давно, когда еще не было ни горы, и реки, в одном из горных селений жил молодой человек по имени Прут. Однажды он задержался, работая, и решил переночевать в горах. Парню приснился сон – будто у него сидит зеленоглазая девушка в зеленом наряде, гладит его волосы и что-то напевает. Когда Прут попытался прикоснуться к красавице – она исчезла, только оставила на ветке зеленую ленту. Прут забрал свой трофей и решил во что отыскать незнакомку.

На следующий вечер он опять остался в горах и таки встретил девушку по имени Говерла. С того времени Прут почти не приходил домой – влюбленный, ночами бродил с Говерлой горами. Но возникли трудности: у Прута в долины жила старушка, а Говерлу к людям не отпускал отец – горный царь. Он проклял дочь, и она в слезах прибежала к ели просить советы. Но научила: что-то зашептала на ухо, потом девушка ступили на край пропасти, зашумел ветер, начался страшный ливень, а утром, когда все утихло, на месте старой долины увидели высокую гору, которая достигала белой вершиной облаков. Прута стало тревожно, побежал искать любимую, а когда узнал, что она превратилась в гору, больше не вернулся к людям. Впоследствии между гор побежала быстрая река, которую назвали Прутом, а гору, у ног которой вьется Прут – Говерлой.

«Да там дача Ющенко, может, там ночуйте ?..», – помнится шутливую реплику мужиков, которые мы стрелы на Горганах. Такова разгадка появления в глуши замечательной асфальтивкы. А вот на том берегу и комплекс каких домиков, к ним ведет широкий городов и хорошая дорога. Сначала оттуда направляется крестьянин, несколько позже появляется черный джип. Виктор успевает поговорить с дядей:

- Не подскажете, куда ведет эта дорога? (Имея в виду дорогу, которая берется вверх левым берегом).

- Как куда? – Искренне удивляется дядя. – Домой! – И направляется в какой делу до джипа, который остановился на мосту. Смеемся над гениальной дядиной ответы: видно, дорога ведет только к домиков и не имеет продолжения. Продолжаем наше путешествие предыдущим широкой дороге по правому берегу. Повсюду стоят стенды информационного характера, которые извещают о правилах пребывания на территории Карпатского национального природного парка (прочитав, выяснили, нарушивших немало запретов), более дорогой обустроенные места для отдыха – столики, лавочки, навес от дождя, корзину случаются регулярно. Наконец встречаем и запрещенную территорию: будка со шлагбаумом на въезде, охрана, вдали просматриваются какие элитные сооружения. Может, это и есть «дача Ющенко»? Особенно не застановляемося над тонкостями материального обеспечения украинского высшего политикума, хотя размах подобных строек поражает. Не так мы уже и бедная страна? ..

Вот и долгожданное село (не совсем похожее на обычное, так как здесь тоже интенсивно строятся чьи-трехэтажные хибарки. Путь нам загораживает шлагбаум. С постными выражениями миновав его и дом контроллера, узнаем, что вход на территорию заповедника платный (!) Но ведь не выход! Поэтому делаем вид, что все так, как надо, шпацируемо под подозрительным взглядом некоего дядюшки дальше.

Решаем, что будем делать дальше: или завершаем наше путешествие, идя от водопада прямой дорогой к трассе, где ловим транспорт до Ивано-Франковская область или путешествуем дальше, через хребет Яворник до Яремче, и едем во Франковск оттуда. Памятуя горький опыт неожиданных блужданий и учитывая отсутствие четко обозначенной дороги в Яремче, решаем не рисковать, поэтому выбираем первый вариант. Приключений уже достаточно, пора домой.

Спускаемся к водопаду. Он действительно очень хороший: мощный благодаря дождям и украшенный необычной каменной породой, красновато-желтоватой с мелкими блестками. Вокруг водопада обустроены смотровые площадки (с другой, левой стороны реки, там, где мы рухнули, и тропинка-то едва заметная – с дороги же ее не видно вообще), все аккуратно огорожено деревянными перилами, местами сделаны импровизированные лестницы. Реку пересекают симпатичные мостики. Чуть ниже по течению начинаем встречать большие туристические группы, появляются автомобили (что нас совершенно не радует – воздух ощутимо испортилось. На левом берегу расположился большой лагерь: сейчас только десять часов, и люди вяло передвигаются по нему в утреннем собрании. Их удивила наша бодрая появление «не с той стороны» да еще в таком боевом виде: мокрые, в грязной и рваной одежде и обуви мы, видно, производим впечатление.

Наконец перестало шел дождь, вокруг поднимается легкий туман. Идем узкой долине вдоль реки Женец, поросшие елями горы прячут свои вершины в облаках. Настроение у нас замечательный – не спешим, много фотографируем. Очередной поворот дороги приносит сюрприз: нашим удивленным глазам открывается асфальтовая дорога. Гладюсинька, новенькая, будто инсталлирована в дикий пейзаж. Недоверчиво подходим к ее началу, останавливаемся. Виктор щупает асфальт рукой, не полинувавшись наклониться, я удивленно топа ногой по ее шлифованные, искусственно-идеальной поверхности. Кто бы увидел сбоку! .. Искренне хохочем из своей «дикарское» реакции на цивилизацию. Дальше идти становится еще легче – повторяя причудливые изгибы реки, дорога плавно спускается вместе с ней.

Побродив минут пятнадцать мокрыми чащами (я лезу следом, равно проваливаясь в очередные водяные ловушки и переступая поваленные стволы – разве впервые?), Находит подобие дорожки, а затем – о чудо! – Мы натыкаемся на место туристической стоянки, от которого идет четкая, хорошая тропинка. Она медленно спускается и одновременно усиливается гул, который мы слышим с ночи постоянно. Через несколько минут, хорошенько разогнавшись, мы выскакиваем на обрыв: внизу бурлит достаточно мощная река и находится столбом текучего серебра – Женецкий водопад! Начальник сразу его узнал – он такой же как и на фото, что вместе с другими жемчужинами Карпат размещено на обратной стороне топографической карты. Нашей радости нет предела – вчера, оказывается, мы не дошли до цели, которая была всего-навсего в тридцати минутах ходу, при этом не заблудились все же и имели нестандартную и уютный ночлег.

Аленка на прощание оставляет запись с датой «12 июля 2009» на деревянной стене у входа и мы отправляемся в путь. На часах за десять до девятой – такой ранний старт у нас был только на первой стоянке. Тогда нас гнала вперед жажда приключений и желание поскорее погрузиться в дикий мир. Теперь же побудило к быстрым собрания не менее сильное стремление покинуть этот самый мир и вернуться к цивилизаций.

Когда уже все уложено, собираюсь с силами, сбрасываю и вкладываю сухую одежду и одеваюсь в вчерашнее, что за ночь ничуть не высохли. Холодная и влажная оно прогоняет по моему телу целые табуны муравьев. И все же мокрые вещи, надетые с помощью усилия воли, улучшают адаптацию к сплошной влажности окружающего мира. Продолжаем держаться избранного вчера направлении – вдоль старой дороги, которая сейчас больше напоминает реку, а потом превращается в прекрасное болото, идти которым невозможно. Виктор забирает левее, подозревая, что тропа должна где-то быть.

И вот, когда разочарование фактически овладела нас, мы увидели его. Небольшой деревянный домик предстал призраком среди черных стволов. Только теперь вспомнили мы слова мужиков о избушку. Настороженно осматриваем сооружение и близлежащую местность. Сначала немного страшно было заглядывать внутрь, но хатка оказалась пустая (несколько рабочих курток и хворост на полу) и удивительно чистая, хотя и не имела стекла в окошке и дверей, которые можно было бы закрыть на ночь. Изучив окружающий рельеф, приходим к выводу, что ровнее (да и суше), чем в хатке, нам не будет негде. Кстати, все обзоры мы делали уже с фонариками, так как окончательно стемнело. Итак, ставим внутреннюю часть шатра внутри домика (чтобы теплее было спать), внешней частью закрываем вход, а на окно я нацепила и привязала к гвоздей (которых здесь много на всех стенах) остатки дождевика. В избушке стало уютно и безопасно. Пожалуй, большего счастья мы не испытывали никогда.

Виктор натянул веревку через весь домик, и мы развесили на ней наш мокрую одежду (Начальник еще и бегал в ближайший ручейка, которых здесь сейчас великое множество, мыл немного мои штаны и еще какую-то мелочь из одежды, я уже была не в силах шевелиться, только что-то тихонько длубалася в вещах). Когда мы переоделись в сухое, поставили на газовую водку вариться кашу, вытащили наморени ноги – тогда, наконец, почувствовали, что этот бесконечный, полный приключений день, таки закончился. Беспокоило, правда, ближайшее будущее: где мы находимся, сколько не рассматривали карты, обсуждая различные варианты (могло случиться и так, что мы заскочили в следующую долину, где реки стекают в противоположную от нужного нам сторону), так и не установили, к водопаду не дошли, а завтра надо успеть на поезд в Ивано-Франковске. С другой стороны, прекрасно, что не встали на ночевку перед Горганами, потому что если бы заблудились завтра утром, шансов на успешное отбытия в Киев осталось бы совсем мало. А так мы по крайней мере преодолели один из самых тяжелых отрезков пути. Последняя мысль совсем успокаивает Виктора, и он с чистой совестью и изможденным телом мгновенно погружается в сон. Я кручусь, меня беспокоит необычность нашей ночевки. Еще и дождь непрерывно стучит по деревянному крыши, мерно грохочет близлежащими потоками, а по хатке, как только погас свет фонарика, начало что-то тихонько ходить-шуршать. Наверное, мышка. Обеспокоенная судьбой нашего завтрака, забираю пакет с продуктами внутрь палатки. Но эта проныра не успокаивается. Через несколько минут она нашла иное место вкусных блюд и начала царапать тент. Выждав, пока мишка потеряет «бдительность», резко стучу по палатке. Издав испуганный звук, она подскакивает и попадают в мою металлическую посуду. Испугавшись еще больше шума, который сама же и сделала, убегает и уже не возвращается.

Ночью происходит еще одна напасть: дождь усилился, промочил крышу и потолок домика, в результате чего вода начала просачиваться на наш серый тентик. Просыпаюсь от того, что мне на лицо капает вода. Бужу Виктора, он сначала отмахивается, но потом довольно быстро ориентируется, вылезает из нашего убежища, снимает с дверей внешний тент и просто набрасывает его сверху. Теперь ощущения дискомфорта нет, и мы засыпаем до утра в сухости и тепле.

Утро встречаем оптимистично – до боли хочется в цивилизацию. Нагулялись по дикой природе так, что больше не хочется. Даже Начальник соглашается, что на этот год впечатлений от путешествий больше, чем достаточно.

Вещи, конечно, не высохли ничуть, поэтому приятный момент переодевания откладываем до конца сборов. Так же на улице дождь. Замечаем странную несоответствие между количеством окружающей воды и шумом, который выдает гораздо большую ее присутствие. Начинаем думать, что водопад Гук ближе, чем представлялось вчера вечером. Может, это он шумит? ..

Наконец начинается долгожданный спуск. Мы входим в лес, который сразу поражает нас усиленной влажностью – под ногами настоящее болото. Камень значительно уменьшилось. Зато тропа идет увереннее и не теряется. Я несколько раз прекрасно падаю на пятую точку опоры – эх, йожкин кот, только штаны высохли, прикрытые дождевиком! А теперь еще и в грязи. Однако оптимистично движемся дальше в направлении долины, до которой осталось не так много. В животах бурчит от голода, усталость накрывает властной рукой. В одном месте минуем туристическую стоянку: вкусно пахнет только что сваренной блюдом, тепло светит костер, люди в сухом и чистом одежде пьют кофе (!) И удивленно смотрят на нас. Пожалуй, у нас ужасный вид и ярые выражения лиц. Наверное, кому нас сожаление. Спрашиваем, за сколько времени будем на пастбище. Но минут за двадцать, – отвечают. Уже почти восемь часов.

Полонина не принесла нам утешения. Людей, пережидали непогоду, здесь набралось много, но, к сожалению, никто не мог указать нам, где находится спуск в сторону водопада. Складывается впечатление, что их самих сюда на вертолете забросили.

Снова идем по направлению неким подобием тропы. Хотя с таким же успехом это может быть водосток – настолько стремительно сбрасываем высоту. Но вот случается поворот на 90 градусов вправо, выдвигаем гипотезу, что здесь начинается серпантин. Однако тропа вяло движется справа, практически не спускаясь. Виктор начинает нервничать. Время не раннее, под густыми кронами деревьев становится все мрачнее. Тропинка узкая, ненатоптана, как вдруг сквозь стволы, метров на десять ниже, видим резкий поворот дорожки влево и, что важнее, там она начинает спускаться! Невероятно радуемся … и делаем роковую ошибку – срезаем путь напрямик, оставив нашу тропинку. Как оказалось позже, именно она должна была вывести нас к полянки, на которой начинался нормальный спуск к водопаду, поступлений и прямой. Но мы об этом еще не знаем, потому радостно сунемося по новообнаруженные тропе, теперь радикально влево.

Эта дорога (а местами и довольно широкая, по ней могла бы даже легковушка проехать) тоже не спешит спускаться, и Виктору это совсем не нравится. Но выбора особого нет, убеждаю его, что лучше идти вперед, чем возвращаться назад, к тому же неизвестно, где будет лучше. Мы идем быстро, пожалуй, быстрее всего за весь поход, потому подгоняет тьма, голод и неосознаваемый страх. Лес здесь тихий, черный, снова капает дождь. Абсолютное отсутствие следов цивилизации. Идем, кажется, бесконечно. Сколько мы прошли? Четыреста метров? Два километра? Неизвестно. Дорогу периодически пересекают какие-то ручейки – то уже, то шире. Но мы ищем солидную реку, и уверены, что ее не пропустим. Но чем дальше, то наша уверенность все больше угасает, как и силы в целом.

Какая-то речушка пересекает нам путь, она весело вуркотить мелкими порогами и водоспадикамы, но какая это речушка, сколько не всматривается Начальник на карту, сказать не может. Нас начинает отчаиваться, близкий к тому, что мы почувствовали в Хеде. Однако здесь он усиливается ощущением того, что мы впервые серьезно заблудились. Но делать все равно что-то надо, поэтому решаем идти вдоль течения по простой логике: нам надо в долину, а эта речушка куда и спуститься. Тем более что тропа тоже с этим согласна.

Под ногами комом земля, ноги стремятся разъехаться на каждом шагу, и довольно часто им это удается. Я с завидной регулярностью падаю, поскольку не могу контролировать угол постановки своих искалеченных ног. Удовольствие, ясно что, мне эти падения не приносят, и я достаточно громко ругаюсь. Хорошо, что Виктор не слышит за шумом ручейка. Он тоже скользит, но как-то удачнее, успевает удержать равновесие и еще не напоминает Шмаровоз, как я. И тут происходит неожиданность: на особо резком спуске мы послизаемося одновременно и синхронно завалюемося в разные стороны – Виктор на правый, я на левый. Тут меня просто накрыло. Лежу, встать от смеха не могу – зашлась. И Виктор почему-то не поднимается, потом объясняет: обдумывал, почему это я вдруг замолчала (оказывается, таки слышал, что я ругаюсь себе под нос. Изменчива и скользкая тропинка вывела нас на полуостров и в месте слияния двух водных потоков куда заникла. Левый берег показался нам привлекательным, и поэтому мы перебрались через реку именно туда. Некоторое время побродив между деревьями на крутом склоне, начали понимать, что то не так. Виктор крутился как борзая некоторое время на одном месте, а потом сказал:

- Это зверь тропа!

Конец счастью. Начальник уходит в разведку (без рюкзака), потому что меня почти совсем покинули силы. Смотрю, как он форсирует реку, выкарабкивается на противоположный берег, и здесь … Я предостерегающе кричу, и он меня не слышит через рокот воды. Большая глыба, на которую он выскочил, подмыть водой, и от неожиданного нагрузки начинает сдвигаться в реку вместе с Виктором. Но он этого не замечает, потому что его ноги тщетно пытаются найти точку опоры, едут назад, глыба наклоняется, вот-вот просядет … Он вчепляеться руками в какие кусты на берегу, подтягивается – слава богу, выпрыгнул! Я облегченно вздыхаю. Начальник исчезает где-то в зарослях на противоположном берегу.

Его нет несколько минут. Появляется просветленный: на той стороне вдоль реки четкая тропа! Мы возвращаемся к месту слияния потоков, так как с рюкзаками перейти преграду можно только там, повторять подвиги Виктора да еще с грузом слишком рискованно. Однако и здесь не обошлось без приключения: Начальник перепрыгнул хорошо, а моя «прыгучесть» на этот момент составляла где нулю, поэтому на высоко противоположный берег я левой ногой достала, а права поплыла по нему куда-то назад и застряла в неправдоподобно положении между стволом поваленного дерева и каменистым грунтом. Но хуже всего, что мое движение назад при этом не прекратился: чувствую, что предел прочности кости сейчас наступит, кричу в ужасе к Виктору, а он не понимает в чем дело! Наконец хватает меня за руки и вытаскивает из этой каменно-деревянной ловушки. Нога меня почти не слушается. Хотя хорошо, что шевелить ней я могу. Проклиная все камни и все дожди на свете, пытаюсь следовать Виктором.

Туман и сумерки все гуще обволакивают лес. Тропа уходит немного в сторону от ручья, но нас сопровождает его шум. Периодически дорога сама превращается в реку и не понятно, куда мы идем, и тропа это вообще. Сумасшедшая идея поставить палатку где-то здесь нам даже в голову не приходит – нигде нет ни одного ровного места (о сухое место вообще уже молчу). Вдруг эта тропинка-ручей завершается развилкой, а проще говоря, упирается в дорогу. Однако за разведкой Виктора, одно направление прямо за ближайшим поворотом находит свой конец, а вот второй нам довольно-таки подходит, и кажется, имеет продолжение.

Наша прогулка продолжается без перспективы хорошего завершения. Мои кроссовки уже капитально изодраны, и неизвестно, доживут до конца похода, Виктору кеды не в лучшем состоянии. Предлагаю вариант: если отвалятся подошвы, попривьязуваты их шнурками к ноге, так, по крайней мере, по камням не настолько больно ходить. Хотя, уже разница? Сами средства передвижения «убитые в хлам», и идем мы скорее по инерции, так как надо куда-то дойти.